Охота за бензином: как в СССР искали, экономили и выкручивались с топливом
Цена бензина в Советском Союзе была баснословно низкой — в семидесятых литр А-76 стоил всего 7,5 копеек. Но добыть заветное горючее порой оказывалось сложнее, чем приобрести дефицитный «Жигуль». Топливо было, но оно было не везде, не всегда и не для всех. Автомобилист в СССР должен был быть не столько водителем, сколько разведчиком, снабженцем и немного дипломатом. Заправить машину означало решить головоломку с талонами, канистрами, знакомствами и умением отличить этилированный бензин от неэтилированного по цвету.
Топливная империя: где варили советский бензин
Советский Союз был одной из крупнейших нефтедобывающих держав, и нефтепереработка занимала важное место в его промышленной структуре. Основные мощности по производству моторного топлива были сосредоточены в регионах добычи и вблизи крупных центров потребления. Волго-Уральская нефтегазоносная область дала мощный импульс развитию отрасли: в 1930-е годы один за другим вводились заводы в Ишимбае, Уфе, Саратове, Краснодаре, Орске.
Особое место занимал Московский нефтеперерабатывающий завод. Решение о его строительстве было принято в апреле 1935 года, а площадку отвели в Люберецком районе — рядом с руслом Москвы-реки. Выбрали это место неспроста: речной путь позволял доставлять баржи с бакинской нефтью, из которой методом крекинга получали бензин. Строительство велось в авральном режиме, и уже первого апреля 1938 года новая установка дала первую тонну топлива.
ГОСТ 2084-77: марочный ассортимент по стандарту
В 1930-е годы советские автомобили довольствовались бензином с октановым числом около 56 — на таком топливе ездили ГАЗ М-1 и другие машины той эпохи. Постепенно качество росло и появлялись новые марки.
ГОСТ 2084-77, вступивший в силу с января 1979 года, упорядочил классификацию топлива — от А-72 до АИ-95. Цифра после букв обозначала октановое число: для А-72 и А-76 оно измерялось по моторному методу, для марок с приставкой «АИ» — по исследовательскому, который давал более высокие показатели.
Но даже в пределах одной марки бензин делился на два вида: летний и зимний. Летним заправлялись с апреля по октябрь, зимним — в остальные месяцы. Впрочем, для суровых северных и северо-восточных регионов делали исключение: там зимний бензин использовали круглый год, иначе в морозы двигатель просто не заводился.
Самым массовым и доступным был А-76 — его заливали в баки «Запорожцев», «Москвичей» и большинства грузовиков. Более высокооктановый АИ-93 требовался «Волгам» ГАЗ-24 и «Жигулям» — эти машины уже не могли довольствоваться 76-м. Для элитных лимузинов ЗИЛ существовал бензин АИ-98, о котором рядовые автовладельцы даже не слышали. Сорт АИ-95 появился позднее, но желающих заправляться им было немного.
Особое место занимали этилированные бензины. Тетраэтилсвинец добавляли для повышения октанового числа, но этот вредный компонент требовал особого обращения. Этилированный бензин обязательно окрашивали, чтобы даже по внешнему виду можно было безошибочно определить его ядовитость. А-76 имел зелёный цвет, АИ-93 — синий, АИ-98 — жёлтый. Владельцы старых машин знали: если свечи покраснели — значит, заправился этилированным, и нужно менять масло в двигателе раньше срока. Неэтилированные бензины оставались бесцветными.
Качество: бензин с норовом
Качество советского бензина — тема, о которой водители могли рассказывать часами. Заводы выпускали топливо, соответствующее ГОСТу, но до водителя оно зачастую доходило уже не в лучшем виде. Особенно славились этим южные заправки: там в бак могли попасть и вода, и песок, и непонятный осадок неизвестного происхождения. Проверять горючее на глаз никто не умел, поэтому опытные автолюбители брали с собой в дорогу воронку с мелкой сеткой — чтобы хоть как-то отсеять видимый мусор при заливке из канистры. А в багажнике всегда лежал запасной стакан отстойника топливного насоса: если туда набиралась грязь, значит, бензин лучше не использовать. Впрочем, выбирать часто не приходилось — заливали то, что есть, и надеялись, что до дома доедут.
Некоторые автомобилисты пытались улучшить качество бензина народными методами. Добавляли в бензин немного ацетона или керосина, кто-то утверждал, что так двигатель работает ровнее, кто-то просто пытался повысить октановое число доступными средствами. Впрочем, эти эксперименты часто заканчивались перегревом двигателя или прогоревшими клапанами.
Между копейками и талоном: как покупали бензин
До середины шестидесятых система распределения горючего выглядела как лоскутное одеяло. В каждой республике и области действовали собственные нефтесбытовые управления — всего около сорока по стране. Каждое печатало свои талоны. Водитель перед рейсом получал их строго по нормативу, рассчитанному на маршрут, и мог заправиться только в пределах родного региона. Стоило пересечь границу области — и талоны превращались в бесполезные бумажки. Для дальних рейсов приходилось выдавать водителю наличные, и крупные суммы в дороге создавали лишние риски.
С первого января 1965 года вместо пёстрых региональных талонов, которые действовали только в пределах своей области, по всему Союзу ввели единые — их печать доверили Гознаку. Теперь каждый вид топлива получил свой талон. Номиналы тоже разнились: для бензина — от пяти до ста литров, для дизеля — от двадцати до ста. Заправляться по этим бумажкам можно было на любой АЗС страны, хоть во Владивостоке, хоть в Таллине. Но была у нововведения своя ахиллесова пята: талон жил ровно восемь дней. Просрочил — и они пропали безвозвратно, никому и в голову не приходило их возвращать.
Для частных владельцев талоны были отдельной историей. Их продавали в кассах хозяйственных магазинов. К примеру, в Москве именно там их и брали.
На заправках колонки делились на государственные и частные: одни обслуживали только по ведомственным талонам, другие работали с частниками. При этом на одной стороне дороги могла висеть табличка «Заправка по талонам», а на другой — отпускали за наличные. В начале восьмидесятых частных колонок стало больше, но проблема деления полностью так и не исчезла.
У водителей государственных машин часто накапливались излишки талонов — и здесь начиналась теневая экономика. Слить излишки бензина в канистру и продать частнику за наличные было распространённой практикой. О масштабах этой теневой экономики писал в своем фельетоне еще в 1959 году Семен Нариньяни. Он описывал, как водители государственных машин продавали излишки бензина частникам по цене втрое ниже государственной, а если покупателей не находилось, сливали топливо прямо в овраг, лишь бы не возвращать талоны обратно в гараж.
Эта же тема нашла отражение и в кинематографе. В фильме Владимира Венгерова «Порожний рейс», вышедшем в 1962 году, сюжет строится вокруг расследования молодого журналиста в северном леспромхозе. По сюжету герой Георгия Юматова, шофер-передовик Николай Хромов, оказывается вовсе не образцом трудовой доблести, а ловким дельцом, искусно накручивающим показания одометра, чтобы приписать себе лишние километры и получить больше талонов на бензин.
При этом цены на бензин долгое время оставались почти символическими. В 1960-е — начале 1970-х литр А-76 стоил 7,5 копеек, АИ-93 — 9,5 копеек. Заправка бака «Жигулей» объёмом 39 литров обходилась в сумму около 4 рублей. В 1978 году произошло первое существенное подорожание — цены выросли вдвое. Литр АИ-93 стал стоить 20 копеек. В 1981 году — очередное удвоение: АИ-93 подорожал до 40 копеек, А-76 — до 30. Заправка жигулевского бака после этого обходилась уже в 16 рублей.
Канистры, талоны и водительская смекалка
Отправляясь в дальнюю дорогу, советский автомобилист превращал свой багажник в топливный склад. Две-три двадцатилитровые канистры с бензином были обязательным атрибутом, особенно если маршрут пролегал через регионы, где заправки встречались редко. На трассе между Москвой и Ленинградом половина АЗС работала только по талонам, поэтому предусмотрительные водители заранее приобретали талоны в загородных хозяйственных магазинчиках. Опытные путешественники знали, что на захолустных заправках часто можно было купить бензин без очереди — туда просто никто не ехал.
Особенно остро проблема вставала перед владельцами машин, требовавших высокооктановое топливо. АИ-93 был не на каждой заправке, поэтому обладатели «Волг» и «Жигулей» часто везли бензин с собой из дома в канистрах. Владельцы «Москвичей» были в относительном выигрыше — их машины могли довольствоваться А-76, который был распространён повсеместно.
Бывало, что на трассах табличка «Бензина нет» встречалась чаще, чем открытая заправка. Тогда водители останавливались у обочины, открывали багажники, доставали канистры и начинали заполнять баки из стратегических запасов.
Некоторые водители находили и другие способы добыть горюче. Ночью или в сумерках, когда АЗС пустела, можно было договориться с заправщицей, сидящей в своей будке. За наличные она разрешала залить в бак топливо, причем по цене гораздо более выгодной, чем официальная.
Откуда брались эти излишки? На запрвках регулярно случался недолив: в баки казённых машин горючего попадало меньше, чем было списано по документам. Этот «избыток» надо было куда-то деть, и деньги с продажи становились неплохим приработком для тех, кто рисковал пустить лишнее горючее «налево».
Занавес: глоток свободы в канистре
Топливная система СССР была сложным механизмом, где переплетались дешевизна и дефицит, официальные талоны и нелегальная продажа, производственные мощности и логистические провалы. С одной стороны, бензин в Советском Союзе был доступен всем и стоил копейки. Но при всем при этом рядовому автомобилисту приходилось быть не только водителем, но и снабженцем, знающим, где и как достать бензин, какой талон купить, и какая колонка сегодня работает.
Удивительно, но при всех сложностях советские автомобилисты ездили. Ездили в Крым, на Кавказ, в Прибалтику — порой за тысячи километров. Бензин был, пусть не всегда и не везде, но был. И это давало ощущение свободы — той самой, для которой стояли канистры в багажнике и добывались талоны с непонятными треугольными печатями.